Скульптуры малых форм из бронзы

«Священный круг жизни» или Индейская американа Германа Феоктистова.

Наша эпоха характеризуется поворотом к камерному искусству, в частности - к малым скульптурным формам, ориентированным на интеръерность и интимность. Другая ведущая тенденция времени состоит в обращении к этнокультурности. Малые скульптурные формы (мелкая пластика) сопровождали человечество с древности до наших дней, исторически пройдя долгий путь и впитав в себя богатство эстетического содержания. Поэтому сегодня мелкая пластика, благодаря своим эстетическим и социальным возможностям, способна решать многие задачи, поставленные перед художником самой эпохой.

То, что Герман Феоктистов - выдающийся, во многих отношениях уникальный скульптор, работающий в области мелкой пластики - факт установленный временем, подтвержденный признанием масс, призами, званиями и коллекционерами. Но данная персональная выставка высвечивает его талант с совершенно новой, неожиданной стороны. Мы становимся свидетелями замысла, ставшего делом жизни художника, и дело это нашло воплощение в уникальной скульптурной галерее, которую можно назвать «Индейской американой».

Священный Круг Жизни - краеугольное понятие, взятое из духовной и повседневной жизни североамериканских степных племен, откуда оно распространилось по всей аборигенной Америке. В виде изображения креста в круге оно встречается с доисторических наскальных петроглифов и пиктограмм до мотивов современного индейского искусства. Это символ мира в его постоянстве и изменчивости, цикличности бытия и дел человеческих, в чем-то сходный с древнеиндийской мандалой. Это система нравственных норм, выработанная индейцами Америки и основанная на почитании природы и ее созданий.

Тематика произведений Феоктистова в мелкой пластике вообще отличается разнообразием. Скульптор признает, что ему особенно дороги три темы: русская армия, женская тема и индейцы. Последняя, несомненно, заняла со временим в творческих исканиях художника главенствующее место. Кроме того, внутри нее в какой-то мере получили развитие и другие близкие ему темы.

Индейская тема увлекала Германа Феоктистова с детства. Первоисточниками для его поколения стали фильмы киностудии ДЕФА (ГДР), тогда единственно доступные советской молодежной аудитории. Та же страсть заставила подолгу выискивать и «проглатывать» весьма немногочисленные книжные источники по индейцам Северной Америки. Хуже всего дело обстояло с художественными альбомами - вещью, для художника необходимой. Доступны порой бывали старые документальные фотографии.

Индейская «болезнь» привела Германа и к другому открытию - индеанистскому движению в России. Речь идет, как ныне всем известно, о сложившемся на основе увлечения индейской культурой широком круге единомышленников, который, постепенно расширившись, включил в себя всю страну. Позже стало ясно, что движение это является велением времени и отражением всемирного движения, существующего в странах Европы и отчасти в Азии. Одни индеанисты отдались изготовлению индейской одежды (с точностью один к одному) и, отождествляя себя с конкретным племенем, научились пенью и пляскам - обычно в стиле равнинных племен, - другие предпочли жизнь в диких неосвоенных краях; третьи посвятили себя изучению любимого предмета или авторской песне, а то и начали писать на индейскую тему. Герман выбрал для себя путь художника.

Индейская тема как самостоятельное направление его творческих поисков берет свое начало с 1995 года. Первая работа «Индеец пауни, разжигающий огонь».

Впоследствии индейская тема разрослась в целое направление, вобрав в себя и тему освоения Дикого Запада США.

Выставка «Священный Круг Жизни» подводит итог 10-летней деятельности скульптора в этом направлении. На ней представлено 80 работ, составивших российскую индейскую «Американу» в бронзе. Анализ всей этой тематической скульптурной галереи показывает, что мы сталкиваемся с явлением во многих отношениях уникальным, и по многим причинам.

Во-первых, сделанному Германом в России - да, возможно, и во всем мире (разве что за исключением Северной Америки) нет ни аналогов, ни соперников. И даже сравнивая с американскими коллегами, легко увидеть, что «почерк» и способ раскрытия индейской темы у Феоктистова неповторимо свой.

Во-вторых, потому, что индейский мир в его внешних и внутренних проявлениях был скульптором глубоко прочувствован и потому в авторском образном исполнении способен предложить нам немало неожиданного, «обойденного» американскими художниками и скульпторами.

В-третьих, произведения скульптора на индейскую тематику при известной однородности стиля разнообразны по содержанию, настрою и пафосу (бытовизм, трагизм или комизм, внимание к декоративности), они разнообразны по замыслу и исполнению, необычны по предмету изображения.

Определим для начала, как сложился стиль Феоктистова, и в частности, как он воплотился в Индейской теме. Основа стиля задолго до возникновения индейской тематики уже была найдена Германом. В мелкой пластике он испытал влияние японских нэцкэ - миниатюрных традиционных фигурок из кости самого разнообразного содержания и облика, игравших, очевидно, когда-то роль оберегов, а впоследствии ставших видом искусства. Для Германа это повлекло за собой ряд последствий: во-первых, нэцкэ - форма традиционная, во-вторых, обладающая четкой и выразительной стилистикой, в третьих очень разнообразная по содержанию и воплощению. И, конечно, весьма ориентированная на камерность и интимность.

Этот арсенал, послуживший толчком для скульптурного стиля Германа в целом, по-своему преломился в индейской «Американе». При обращении к новой теме, уже обладавшей своими изобразительными и историко-культурными традициями, стилистика, основанная на нэцкэ, не могла не подвергнуться трансформации. Оценивая сделанное Германом в индейской «Американе», необходимо ответить на два вопроса. Во-первых, на что опирался скульптор, обогащая арсенал своих художественных средств? Во-вторых, как выглядит сегодня сделанное Германом на мировом уровне?

Надо сказать, что корни «индейской стилистики» у Феоктистова очень многообразные.

Во-первых, это подвижники-первооткрыватели «индейской темы» в XIX веке - американские художники-этнографы, которые могли опираться в индейской теме лишь на собственное видение, свой «путь», - Чарльз Берд Кинг, Джордж Кэтлин, Карл Бодмер, Пол Кейн. Все они были творчески освоены Германом; их след проглядывает в «Мато-топе», так же как и в некоторых танцующих индейских фигурках.

Несколько позже Герман открыл для себя мелкую пластику Чарльза Мэриона Расселла художника-ковбоя, признанного и самобытного мастера темы «Американского запада». Помогли, конечно, и картины Расселла, динамичные и естественные, — о быте, зверях и людях, индейцах и ковбях - Расселл стал первооткрывателем жанров и тем, посвященных Американскому Западу. Он, конечно, вдохновил скульптора общим «духом» своих композиций. По призванию Расселл был «западником», из первых рук познавшим сюжеты и типы Старого Запада. Нельзя не упомянуть в ряду влияний и более знаменитого современника Расселла, Фредерика Ремингтона, тем более, что оба художника работали и в сфере мелкой пластики. Их традиции в переработанном виде дают знать о себе в таких вещах, как «Незваные гости», «Утро ковбоя», «Конец пути» и в ряде других.

Мощным источником создания выразительного и достоверного образа индейца послужила старая фотография. Трагический уход традиционного вольного уклада жизни на пороге XX века успели запечатлеть на фото такие легендарные мастера, как Эдвард Кертис, Джеймс Муни, Джон К. Хиллерс, Фред И. Миллер и ряд других, многие их которых остались неизвестными. Особенно выразительны их портретные работы. Это наследие особенно дает о себе знать в «портретных» вещах Феоктистова («Вождь Джозеф», «Джеронимо», «Сидящий Бык» и другие).

Все это, правда, были находки «белых людей» в индейской теме. Между тем, изобразительное искусство самих индейцев во второй половине XX века достигло поразительных успехов, буквально «затмив» все, сделанное ранее в этом направлении. Из традиционно народного оно стало авторским, выработав собственную неповторимую стилевую гамму, обрело рынок и прочно заняло на нем свои позиции. Не последнее место в этом процессе принадлежит скульптуре. Если говорить о персональном влиянии, среди индейских скульпторов вершиной возвышается творчество апача Алана Хаузера. Его влияние до сих пор «давит» на молодые поколения скульпторов своей художественной убедительностью, новаторством и лиризмом. Помимо монументалистики, Хаузер немало сделал в области мелкой пластики, впитавшей традиции народного искусства культур степного и юго-западного регионов США. В Канаде столь же монументальной фигурой стал скульптор хайда Билл Рид, чье творчество, правда, исключительно вдохновлено наследием тихоокеанского побережья страны.

Помимо всего этого, просматривается и еще один источник, повлиявший на индейскую тему Германа Феоктистова. Стилистика таких вещей, как «Нерест лосося», звериные композиции, «Изгнанники» и ряд других указывают на американскую трактовку индейской темы, восходящую трагизмом и величием к американскому неоклассицизму и романтизму XVIII-XIX веков: это сказывается хотя бы в сочетании материалов, применяемых Германом: бронза и полированный, часто «под мрамор», камень постаментов. Сочетание этих разнообразных элементов было авторски переосмыслено, сообщив оригинальность его трактовке индейской темы.

Разумеется, эта трактовка не смогла бы состояться без скрупулезного изучения аборигенного уклада, быта, убранства, особенностей духовной жизни множества конкретных племен - что часто подчеркивают и названия скульптурных композиций. Это позволило автору естественным образом проникнуться психологией и мифологическим сознанием аборигенного человека.

Указанные традиции образуют мощное и хорошо пропаханное поле, подчас слишком контрастное и противоречивое, в борьбе с которым следовало обрести собственное видение предмета, не поддавшись соблазнам иллюстративности, уже проторенным тропам. Герману это удалось. Думается, тут не обошлось и без отечественных традиций мастеров мелкой пластики - тема солдатского быта, охоты, боевых столкновений, мотивы, связанные с казачеством - нашедшие отражение хотя бы в интерьерных композициях Лансере и его современников.

Чтобы вполне оценить вклад Феоктистова в индейскую тему, необходимо выделить ее составляющие. «Американа» Феоктистова делится на две чуть неравные части - собственно аборигенную тему и тему Дикого запада. В жанровом отношении можно выделить 1. собственно бытовые картинки (например, «Пауни, разжигающий огонь»), 2. многофигурные композиции эпического размаха («Изгнанники»), 3. портретные («Джеронимо», «Вождь Джозеф» и др.), 4.композиции на мифологическую тему («Иктоми», «Белая бизониха»).

Не менее многоаспектна и тема Дикого Запада; здесь представлены: 5. эпические композиции на тему истории освоения края («Золото»), 6. ковбойская культура и быт («Ковбойские байки», «Незваные гости» и др.); 7. драматичные этюды нравов («Я к вашим услугам, джентльмены»); 8. знаменательно, что встречается даже мексиканский аспект («Новые шпоры вакеро», «Поединок»). 9. Краеведение, объединяющее «Вестерниану» с индейской темой, особо представлено композициями животных («Семейство бобров» и др.). 10. особой составляющей творчества скульптора являются «западные» аксессуары - пряжки на ковбойско-индейскую тему.

Кажется, откуда бы в России взяться индейцам? Но поскольку Россия, по словам Екатерины II, - «не страна, а Вселенная», то в ней не может не найтись место всему - и тем более индейцам, которыми вдохновляется и «омолаживается духом» весь мир. И в России поэтому не может не появиться собственного взгляда на индейцев - тем более, что они даже составляли когда-то часть Российской империи... И потому как-то естественно под руками Германа Феоктистова родился не существовавший доселе ни в России, ни за ее пределами художественный мир...

Тут выявляется одна яркая особенность: этнокультурная география «индианы» Феоктистова необычайно широка: от области восточных лесов и озер («Военные трофеи», «Нерест лосося») до тихоокеанского побережья («Танцоры хамаца» и др.). Обширнее всего представлен регион степей (например, «Весна на равнинах», «Конокрад», большинство портретов и др.), поменьше регион юго-запада («Девушка хопи», «Порыв ветра», «Пастух с холмов»). Единично представлены даже эскимосы («Хохотушки»), Подобный охват говорит о глубоком освоении сложного и специфического этнокультурного поля.

Будет справедливо воздать должное каждой группе по отдельности, выделяя особенно самобытные и глубокие вещи, то есть такие, которые сочетают точность этнокультурную с экспрессией и совершенством композиции, изяществом и гибкостью художественного решения.

Начнем с собственно индейской темы. Регион лесов и озер - места, где живут охотники и рыболовы, порой дополняя эти свои основные занятия земледелием (как ирокезы) и собирательством ( например дикого риса как алгонкины). Из творчества Фенимора Купера нам запали в память многочисленные ирокезы, делавары и могикане, а из поэзии Лонгфелло - оджибвеи. Этот регион представлен у Германа работой «Военные трофеи», ярко воссоздающей атмосферу колониальных войн: воин с мушкетом в мундире с плеча убитого солдата рассматривает его скальп. Он явно позирует, красуясь и примеряя обновы. В ногах лежит присвоенная пороховница. Здесь, как и во многих других случаях, скульптор тонко схватывает психологию аборигенного характера.

Обычно Феоктистов умело сопровождает либо усиливает сюжет декоративностью. С этой точки зрения шедевром можно счесть «Нерест лосося». Композиция безупречно выстроена: вода и лодка образуют сомкнувшиеся в вершине две противонаправленные дуги, продолженные перекрестьем весла и колчана. Собачка придает сцене элемент непосредственности и теплоты. Игра с цветом и материалом сильно разнообразят слегка условный образ. Это, несомненно, одна из лучших работ во всем творчестве художника.

Сюжеты, связанные с тихоокеанским побережьем, пока еще периферийны. Они сильно навеяны документальной фотографией Эдварда Кертиса. Но и здесь налицо достоверность, интересны эксперименты с цветом и фактурой (отличительная черта скульптур Феоктистова). В творчестве этого художника нас подкупает именно высокая степень свободы владения материалом, умелая работа со старой фотографией. Рыболовы и китобои, воинственные племена тихоокеанского побережья требуют для изображения особой стилистики, которую художник активно ищет, не чураясь при этом и комизма («Шикарная шляпа принцессы»).

Племена равнин издавна завладели воображением европейца благодаря воплощенному в них идеалу воли, мужественному сопротивлению белым завоевателям и поразительному эстетическому потенциалу. То были кочевники, основой экономики которых стали два животных - бизон и лошадь. Европейцы называли их кентаврами - но стоит говорить о сопряжении в одном облике трех субстанций: небесной (орлиные перья), животного мира (конь, бизон) и человека. Индейцы-степняки покорили мир своим хитроумием, приспосабливаясь к суровой природе, духовной стойкостью и глубиной. Больше других племен они объездили континент благодаря лошади, впитав таинство и мудрость окружающих просторов.

Поэтому закономерно, что в «Американе» Германа Феоктистова эта группа работ особенно многочисленна. Перед нами десятки произведений широкого диапазона. Думается, здесь в наибольшей мере проявилось дарование скульптора.

Основу композиций, навеянных равнинным регионом, составляют сюжеты бытовые. Как и все прочие, они стилизованы, но стилизация, как правило, отличается отточенностью решения: этнографизм не заглушает искусства. В этом смысле самая первая работа на индейскую тему - «Пауни добывающий огонь» - ничуть не проигрывает более поздним, вершинным работам. Тонким лиризмом отличается «Весна на равнинах» (юноша, играющий на флейте в пору ухаживания). Исполнен духовного напряжения «Диалог» - молитва с трубкой, обращенной к Великом Духу. Драматична замкнутая вовнутрь, ностальгическая композиция «Дедушкина песня»; трогательна щемящая печаль «Стариков».

О каждой из этих композиций можно говорить подолгу, поскольку они стоят того, чтобы к ним возвращались помногу взглядом и мыслью.

Поскольку одной из важнейших сторон аборигенной жизни является пляска и танец, естественно, что целый ряд композиций посвящен именно этому сюжету. Наиболее интересными представляются в своей непревзойденной - даже роскошной - пластике «Танцующий шайен», хотя рядом следует поставить «Танец с шалью» и «Танцующего "Дождь"». Материал, избранный художником, естественно ограничивает цветовую гамму, свойственную пестрому прерийному костюму, как женскому, так и мужскому. Однако, сознавая это, Феоктистов средствами формы с добавлением «под цветки» добивается высокого драматического эффекта. Перед нами подлинно «степная» индейская пляска, миг, пойманный навечно.

Добавочное своеобразие придает этим работам намеком заявленное портретное сходство. Тесно связанный лично на протяжении лет со многими из российских индеанистов, Герман нередко придает героям своих композиций черты конкретных людей, близких ему. Эта дань дружбы и духовного родства отразилась, например, в таких фигурах, как «Танцующий "Дождь"», «Танец с шалью», «Мато Нажин», «Синий Щит» и некоторых других.

Из многофигурных композиций следует специально выделить «Конокрада». Известный обычай степных племен - кража лошадей у врага - служил мерилом мужества, военной хитрости и сноровки воина, он означал почет и достаток. Завораживает ритм единого порыва, спаявшего человека и лошадей, отраженного даже в двух ритмических векторах - горизонтальном потоке конских спин и в кругообразном плетеном кружеве лошадиных копыт. Группа «Изгнанники», будучи глубокой по смыслу и трагически выразительной, напоминает множество сходных американских сюжетов.

Верный своему пристрастию к женской теме, Герман сильно обогащает ею и свою «Американу». Можно легко увидеть, что в мелкой пластике обращение к женским формам содержит свои возможности. Здесь особенно оригинальны многофигурные композиции, например, «Шайенки». Эта работа отличается непосредственностью настроя, оптимистическим жизненным зарядом, искусством проработки деталей и общей ритмикой. Тема материнства и преемственности поколений, звучащая здесь, глубоко выражает традиционные индейские идеалы. Однако не менее удачно решена та же тема и в «Индейской мадонне», исполненной монументального величия, и в композиции «Дочки-матери».

Любопытно обращение скульптора к портретному жанру. Серия изображений индейских вождей практически целиком навеяна старыми фотографиями, благодаря которым Герману удалось создать объемные вариации на тему. Личности выдающихся индейских лидеров XIX века, ставших для всего человечества символами самоотверженного мужества, духовности и ответственности перед своим народом, вдохновили не одного писателя и историка. У Феоктистова из работ этого рода наиболее выразителен «Вождь Джозеф», хотя и прочим, благодаря тонкой работе с фактурой, скульптору удается придать неповторимость облика. Глядя на них, легко почувствовать, что за каждым портретом стоит захватывающая история жизни и борьбы.

Невозможно не заметить столь примечательной черты скульптуры Феоктистова, как комизм. Этот настрой может быть очень мягким в таких произведениях, как «Хохотушки» или «Ковбойские байки». Но есть целый ряд работ, где комическое начало выходит на первый план, подчиняя себе все содержание произведения. Средством комизма становится намеренная диспропорция фигуры, отчего она обретает сниженный, гротескный характер. При резком сокращении нижних конечностей, всей нижней части туловища, верхняя оказывается гротескно увеличенной. Нет ли здесь аллюзий к эстетике японских «нэцкэ»? Впрочем, этот эффект весьма сходен с тем что мы обнаруживаем в примитивных гротескированных фигурах так называемых «табачных индейцев». Такого рода деревянные, грубо вырезанные и раскрашенные фигуры, чьими неизменными атрибутами являлись рубаха с бахромой, нагрудные украшения, трубки и головной убор из перьев, создавались обычно в США местными белыми резчиками и ставились у входа в табачную лавку для рекламы товара. То был взгляд коммерчески мыслящего белого человека на аборигенную экзотику. У Феоктистова стилистика «табачных индейцев» сродни таким фигурам, как «Воин в бизоньей шапке», «Воин-лис», «Танцующий Койот», «Конный лакота», а среди портретов в ней выдержаны изображения «Сидящего Быка» и «Красного Облака». По-видимому, автор выражает в двух последних горькую иронию, заключенную в несоответствии внутренних сил этих титанов индейского сопротивления жалкому уделу, уготованному им в условиях резерваций. Индеец-игрушка, послушно выполняющий свою рекламную роль, связанный орел, великан, сведенный до размеров гнома — таков эффект этих композиций.

Совершенно особую группу скульптур, можно сказать, противоположную предыдущим, составляют композиции мифологического характера. Тема эта весьма хороша тем, что открывает авторскому воображению безграничные возможности. Оно отрывается от всего вещного и выходит в сферу индейской мифологической духовности вообще и прерийного региона в частности. Надо сказать, что область эта совершенно особая. У степных племен сложилась сложная мифологическая картина мироздания. В степях не было необходимых материалов (камня, глины, дерева) для постройки храмов, а кочевой образ жизни делал это совершенно невозможным. Поэтому конные кочевники прерий сделали храмом природное окружение, асами стали одновременно и стенами, и служителями этого храма. Важнейшим божеством лакотов, например, и доселе является Белая Бизониха. В ее образе народ поклоняется Мировой Матери, которая подарила индейцам священную трубку и научила нравственным основам их бытия. Этот образ нашел отражение в трогательной одноименной композиции, выразительно объединившей женскую магию, тему трансформации (оборотничества) и чистоты материнства.

Естественно, что на равнинах постоянным героем может быть только ветер, и потому понятно, что ветер стал важной сверхъестественной силой в мифологических представлениях индейцев. У лакотов, например, духи ветра Вакиньян находятся в постоянной вражде с духами вод Унктахе -отсюда и бури, ливни и грозы, происходящие в мире. В композиции «Ветер прерий» скульптор словно отдался на волю ветра и представил нам синкретичный образ воли - в единстве коня, птицы (орла) и человека, вобравшего оба эти качества во всем своем величии. Перед нами - сама духовная суть равнинного индейского кочевника. Образ стал у Феоктистова живым воплощением безграничной аборигенной воли и упоения дикими просторами.

Важнейший персонаж индейских мифов, заступник и учитель людей - паучок Иктоми (у лакотов). Но эту важную роль паучок, как известно, выполняет у многих индейских племен - например, у шайенов, осейджей. Бабушка-Паучиха - важнейшее божество земли у индейцев Юго-Запада США. Паучок-хитрец Ананзи из Африки - сводный брат Иктоми. У индейцев мифы о хитроумном простачке-паучке рассказывают детям и взрослым, он давно стал героем литературным, где, как и прежде, учит людей урокам выживания, нередко по принципу «от противного». В трактовке Феоктистова, под сенью паучьего тела, как в храме, мы видим лукавого сказителя-шамана. Словно из-под полога священного типии тот плетет свои лукавые истины под ритм священного барабана. А может, поет магические песни о необходимости всяких жизненных перемен...

Лукав и мудр и другой распространенный хитрец-трикстер североамериканских индейцев - Ворон. Он известен в этой роли во многих регионах континента - на Тихоокеанском побережье, на Востоке и Крайнем Севере, хотя не свойствен степной области. Однако у Германа Ворон представлен в уборе вождя равнинных племен. Такова авторская символика, ведь все равно - Ворон великий учитель перемен, культурный герой и лукавый советчик, чье величие как раз и запечатлел скульптор.

Конечно, индейцы - неотъемлемый компонент, примета и самый дух Дикого Запада США. Однако сам Дикий Запад или две трети континента - это прежде всего особая эпоха, уклад и край. Это ряд исторических и человеческих типов, ставших его освоителями. Оспаривать у меднокожих хозяев обширный край - и с неизбежностью перенимать их опыт - пришли золотодобытчики, трапперы, ковбои, поселенцы-скваттеры, а вслед за ними - карточные шулеры, проститутки и лавочники. Благодаря им, воля дикого края ушла в прошлое, уступив место обывателю. Но Запад стал легендой, обернувшись вечной ностальгией, поиском утраченных исторических возможностей. Поэтому тема Американского Запада - особая, и сегодня ей принадлежит весомое место в изобразительном искусстве, литературе и кинематографе США, как и ряда других стран. Есть даже распространенный термин - вестерн - обозначающий эту художественную самобытность.

Естественно, в отечественном изобразительном искусстве тема Дикого Запада представляет собой белое пятно, и потому Герману Феоктистову здесь принадлежит право первооткрывателя. Потому что благодаря десяткам его произведений в России впервые возникает собирательный образ Дикого Запада с его неповторимой атмосферой.

Конечно, Дикий Запад Америки - это прежде всего его дикие обитатели. Возможен ли облик края без орла, бизона, бобра и медведя-гризли? Они представляют собой у Германа не просто иллюстрации, но знаковые образы, воплотившие в себе дикую мощь, царственное величие стихий и инстинктов, жестокой, но необходимой борьбы за выживание. Недаром заняли они место тотемов, отцов рода, у аборигенов, а у белых пришельцев стали национальными и культурными символами нации и края, который они так жаждали покорить. Дикий Запад преподнес им суровый урок. Обанкротив массу рядовых предпринимателей и вознеся лишь единицы, он покорил пришельцев сам, обогатив духовно. Медведь и орел, бизон, бобр, олень и вилорог, койот и змея-гремучка перешли в воображение, в генетику памяти американцев, поселившись в их сознании навсегда. Поэтому «животные сценки» Германа своей динамикой и непосредственностью являют собой органичную часть образа Дикого края, созданного воображением художника.

Легендарной фигурой Дикого Запада стал ковбой, но скульптор предлагает нам не столько вымышленный, романтизированный его облик, сколько реалистичный образ. Жизнь ковбоя означала постоянный тяжкий труд скотовода, отчего люди после тридцати в этой профессии обычно не задерживались. Но ковбойство означало также вольную жизнь, глубокое понимание лошади и наездничества, и любовь к дикому краю. В этом смысле ковбой оказался в чем-то преемником индейца. Собственно, первыми ковбоями как раз и были индейцы и мексиканцы. Больше того, ковбойство выработало свой уклад и психологию, особый кодекс поведения и чести.

«Утро ковбоя» - конечно же, самая приятная, хотя и краткая минута отдыха перед многотрудным, а то и опасным днем, и начинается она с неизменной кружки кофе (иногда без сахара; чай на Западе не пили). Потом начнется работа, требующая смекалки, опыта, напряжения всех сил («Новые шпоры вакеро»). Кстати, важно заметить, что часто Герман прозорливо отмечает роль мексиканца в ковбойстве, на Диком Западе, в истории страны. В названной драматичной вещи все детали выверены до тонкости, и драматизм целого достигает высокой патетики.

Однако подчас в мирный труд скотовода вторгаются любители легкой поживы - банды конкурирующих наемников, незамиренные индейцы, всякого рода разбойники-«десперадо»(дикие звери, и тогда дело стремительно летит к «Поединку» - револьверной дуэли, которая в условиях Запада только и могла помочь отстоять собственные права. Но поединок реальный есть прежде всего поединок выдержки, где кажущаяся статика полна внутреннего напряжения, готового тут же разрядиться молниями выстрелов. Здесь типажи найдены художником точно и решены выразительно.

Ну, а когда работа и поединки позади, в минуту праздности не грех и «поточить лясы», сплести байку, сыграть шутку над товарищем, конечно, не без помощи «дикого юмора». Эту атмосферу красноречиво воссоздает плотно скомпонованная группа «Ковбойские байки».

О чем они, эти байки? Ну конечно, о «внештатных» ситуациях на пастбище, об исключительных достоинствах собственной лошади да о любовных приключениях... Настоящий ковбой, как известно, ведет себя по отношению к даме по-рыцарски. Правда, неприметно, но упорно стараясь не упустить своего шанса на ухаживание («Галантный кавалер»). Анекдотичный характер такого рода живых и непосредственных композиций весь пронизан подлинным «юго-западным» юмором, и потому они лидируют как наиболее удачные во всей серии вещей, посвященных ковбойству.

Известно, что после утомительного зимнего сидения на пастбищах сбросить напряжение ковбой является в салун (нередко не сходя с коня и не сняв шляпы, под аккомпанемент выстрелов), где его уже поджидают те, кто всегда готов облегчить его тощий кошелек. Поэтому композиции под названием «Я к вашим услугам, джентльмены», изобразившие карточного шулера (профессионального игрока) и проститутку после бурно проведенной ночи, отнюдь не романтичны, а горько-ироничны в своем реализме.

Две почти аллегоричных композиции («Золото!» и «Конец пути») словно охватывают начало и конец истории завоевания Дикого Запада - от «золотой калифорнийской лихорадки» с кратковременной эйфорией надежд на скорое богатство, до финального крушения этих надежд на Клондайке, последней остановке на пути в один конец. Герой первой композиции, участник рывка на Запад в 1849 году («форти-найнер»), и герой клондайкского золотого бума 1898 года обозначили краткое время эпохи Дикого Запада. Последняя веха оказалась и концом ковбойства, и золотоискателя, и траппера, и скаута, - и, конечно индейской воли. С приходом промышленности и банков все эти исторические типы в считанные мгновения потеряли милый их сердцу край, а с ним волю и счастье.

Помимо фигурных композиций, выполненных в мелкой пластике, Феоктистов продолжил свою «Американу» и в технике рельефа на «ковбойских» аксессуарах, из которых он уделил особое внимание ременным пряжкам. Ременные пряжки с антуражем, заимствованным из «западной темы» (обычно с изображением реалий ковбойства, портретами кумиров этой профессии либо с индейской символикой, стали в XX веке особым жанром, весьма популярной приметой моды «в стиле старого Запада». Обычно такая пряжка отражает личные пристрастия и вкус владельца, его неповторимый характер.

Шесть пряжек на тему Дикого Запада, изготовленных Германом, оригинально развивают этот жанр. Лаконичная простота их сочетается с изяществом: дикий мустанг внутри круга лассо словно «замыкает» художественное пространство одной из пряжек. Весьма удачны в такого рода композициях бизоний череп либо голова бизона, ставшие неизменными символами Запада. Воинский щит, вписанный в овал пряжки - результат оригинальной авторской трактовки «индейской темы», как и калюмет, изображение которого на пряжках практически не встретить. Образчиком «именной» пряжки служит портрет Мато Нажина, российского индеаниста, самобытного мастера по изготовлению ковбойских сапог.

Хотя выставка «Священный Круг Жизни» - во всех отношениях явление исключительное - тематически посвящена индейцам, есть еще и официальное посвящение: автор с признательностью адресует ее тем, кто живет индейской культурой и хранит ее сегодня в России - нескольким поколениям отечественных индеанистов. Говоря о вечной важности для нас индейской культуры, Герман в программном заявлении поясняет: «Эти люди на протяжении тысячелетий научились жить в гармонии с природой. Они сумели, несмотря на все лишения, сохранить свою духовность от глубокой древности до наших дней. Быть может, они послужат уроком для нас - в том, как нам выжить, сохранив нашу духовность, залогом которой должно стать почитание природы».

«Священный Круг Жизни» как идейно-художественное свершение является, несомненно, велением времени и важной вехой отечественного искусства. Хронология изобразительной «Американы» Германа Феоктистова демонстрирует эволюцию скульптора как в сторону углубления смысла заявленных тем, так и в сторону их возрастающего разнообразия. Скульптор находится в расцвете своей творческой карьеры, что сулит нам новые открытия и дальнейшее обогащение российской «Американы».

Ващенко А.В.

Доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой сравнительного изучения национальных литератур и культур факультета иностранных языков и регионоведения МГУ им. М.В. Ломоносова, член Союза писателей России.

Сентябрь 2006г.